Иранская дилемма Трампа: «Большая сделка» и «красные линии» Тегерана
Стратегия Трампа становится все более ясной: он не хочет «тратить» значительное ослабление санкций лишь ради разблокирования Ормузского пролива — тем более что, с его точки зрения, США и так уже эффективно контролируют этот пролив. Вместо этого он стремится сразу перейти к ядерной проблематике и использовать экономические уступки как рычаг давления для заключения гораздо более масштабной сделки.
Проблема заключается в очередности шагов. Позиция Тегерана остается принципиально иной. Иран настаивает на том, что сначала должны быть выполнены договоренности, уже достигнутые с Вашингтоном: снята морская блокада, восстановлен доступ к замороженным средствам и доходам от продажи нефти, а также начато выполнение экономических обязательств, зафиксированных в предыдущем меморандуме. Только после этого Тегеран готов приступить к переговорам по своей ядерной программе.
Важно отметить, что это не означает отказа Ирана от дипломатического урегулирования ядерного вопроса. Иранские официальные лица дали понять, что Тегеран готов обсуждать серьезные ограничения и инспекции своей ядерной программы и даже согласен ускорить график таких переговоров. Однако, с точки зрения Тегерана, ядерные уступки не могут быть той ценой, которую страна платит лишь за выполнение Вашингтоном уже взятых на себя обязательств.
Таким образом, спор идет не столько о том, состоятся ли переговоры по ядерной программе, сколько об их последовательности: Вашингтон хочет получить ядерные уступки до предоставления существенных экономических послаблений, тогда как Тегеран требует выполнения условий существующего меморандума до начала обсуждения дополнительных ограничений в ядерной сфере.
И это возвращает нас к самому неудобному стратегическому вопросу: чего именно должна была добиться эта война?
Если после всей военной эскалации, экономического давления и потрясений в Ормузском проливе Вашингтон в конечном счете вернется к схеме, при которой Иран получает ослабление санкций в обмен на поддающиеся проверке ограничения ядерной программы, то в Вашингтоне неизбежно возникнет очевидный вопрос:
Чем это принципиально отличается от логики СВПД (ядерной сделки 2015 года)?
Разумеется, детали любого нового соглашения могут существенно отличаться — и, возможно, быть гораздо более жесткими. Но сама суть сделки будет выглядеть поразительно знакомой: экономические послабления для Ирана в обмен на согласованные и контролируемые ограничения его ядерной программы.
Именно поэтому спор об очередности шагов имеет столь важное значение. Трампу недостаточно просто соглашения. Ему нужно такое соглашение, которое он мог бы убедительно представить как существенно отличающееся от ядерной сделки — и более амбициозное, чем она, — ведь именно эту сделку он критиковал на протяжении многих лет.